Почему жесты работают
Многие замечали это на себе: обряд помогает сосредоточиться даже тогда, когда исполняющий прекрасно знает, что жест условен. Важно не то, производит ли действие какую-нибудь силу, а то, что оно отрезает следующие полчаса от остального дня. Ты говоришь себе заранее — и сама фраза служит порогом: сейчас не время смотреть в ленту, сейчас время читать карты.
Так же устроено и закрытие чтения. Ты разворачиваешь колоду веером и дважды стучишь по рубашке; оставляешь её на подоконнике в полнолуние; проводишь сквозь дым сухой веточки. Ни одно из этих действий физически ничего с карт не снимает — снимать там нечего. Они закрывают твою память о прошлом раскладе, чтобы следующий начался с чистого листа. Это своего рода обнуление; проще сказать, что обряд работает знаком препинания.
В таком виде обряд не притязает на сверхъестественное и не обманывает того, кто его совершает. Это способ придать вес обыкновенному жесту — та же логика, по которой иные пишущие люди надевают пиджак, чтобы сесть за стол в собственной кухне. Юрий Лотман в «Беседах о русской культуре» разбирал быт именно так: то, как человек входит в комнату и как кладёт перчатки, значит ровно столько, сколько условлено, — и при этом значит по-настоящему.
Уход за бумагой
Колода таро — бумажное изделие. Она боится сырости, прямого солнца и ногтя; реставраторы говорят о бумаге тремя словами — вода, свет, пальцы. Обыкновенного ухода достаточно, усердствовать не нужно.
- Держи колоду в сухом месте: в межсезонье, когда батареи ещё не включили, а на улице уже мокро, пакетик силикагеля рядом с картами делает больше любой другой предосторожности.
- Заворачивай в хлопок, в шёлк или в мягкий мешочек, чтобы рубашки не тёрлись друг о друга на дне сумки.
- Не держи на солнце: как и всё напечатанное, карты на долгом свету выцветают.
- Потёртые углы читай как след работы, а не как порчу: многие в конце концов начинают предпочитать именно этот смягчённый обрез, который лучше скользит при тасовании.
- Не ламинируй, не лакируй и не вощи карты: пропадёт мелкое трение, на котором держится ритм тасования, а вместе с ним и время руки.
Четыре способа закрыть чтение
Ни один из четырёх не правильнее прочих. Работа у них одна: закрыть прошлое чтение, чтобы следующее началось заново. Возьми тот, который выходит сам собой, а три остальные оставь.
Лунная ночь
В ночь около полнолуния положи колоду на подоконник или на балкон — туда, куда достаёт лунный свет. Оконное стекло ничего не меняет: дело не в свойствах отражённого солнечного света, а в образе луны, которая стоит высоко, пока ты спишь. Фазы дают разную окраску: молодая луна — для начинаний, полная — чтобы отпустить, убывающая — для итогов. Русскому читателю лунный календарь знаком с огородной стороны, и это полезная прививка от лишнего трепета: кто сажает на растущей, а капусту рубит на убывающей, делает так не из суеверия, а потому что этим размечен год.
Дым
Подожги пучок сухих трав и дай дыму обойти колоду кругом. Североамериканская традиция знает белый шалфей (Salvia apiana), пало санто (Bursera graveolens) и кедр; европейская — ладан, розмарин, лавр, можжевельник и лаванду; восточноазиатская — сандал, полынь, кожуру юдзу, хиноки. Работает здесь обстановка: определённый запах переводит восприятие из обыкновенных минут в минуты чтения. В русском доме тот же набор всегда был под рукой — можжевеловая ветка, полынь, сушёный чабрец, ладан, который покупают там же, где свечи.
И белый шалфей, и пало санто тянут за собой тяжёлый культурный и природоохранный след. Белый шалфей растёт в природе только узкой полосой на границе Калифорнии и Нижней Калифорнии и остаётся священным растением для нескольких коренных народов Калифорнии; торговый спрос породил обширный незаконный сбор, и эти общины публично просили тех, кто к их культуре не принадлежит, отказаться от пучков дикого сбора. Пало санто — а именно Bursera graveolens — сам ни в одно приложение CITES не внесён, но под тем же торговым именем продают другой вид, Bulnesia sarmientoi, и он в Приложении II; цепочки поставок при этом чаще всего непрозрачны. Тому, кто хочет работать с дымом, оставаясь за пределами этих культур, ровно тот же результат даёт растущее рядом: можжевельник, полынь, розмарин, лавр и ладан в Европе, сандал и хиноки в Восточной Азии. Действие то же, след несравнимо меньше.
Ночь возле камня
Оставь колоду на ночь на камне или рядом с ним. Чаще других берут горный хрусталь — он нейтрален и годится ко всему; лунный камень, если ты и без того считаешь по фазам; обсидиан, который выбирают, когда хочется почувствовать, что тяжёлый разбор остался позади. Спорить о целебных свойствах минералов эта страница не берётся: разговор отдельный и не наш. Сам жест — родня лунной ночи: способ провести черту между одним чтением и следующим, и вторая половина этой фразы не требует верить решительно ни во что.
Стук по рубашке и долгое тасование
Самый простой способ и самый недооценённый. Сожми колоду и постучи по рубашке свободной рукой — от трёх до семи раз; потом тасуй дольше обычного, минуты три, пока прежний порядок не перестанет быть восстановимым даже случайно. Смысл в телесном обнулении: последовательность разбита, а с нею и то, что удержала о ней рука. Это выбор для тех, кто работает без посторонних предметов: ничего, кроме уже лежащего на столе, не понадобится.
Знакомство с новой колодой
Когда приходит новая колода, отведи знакомству отдельное время — до первого расклада. Эти три шага делают естественнее все последующие годы.
Просмотреть все семьдесят восемь
Пролистай колоду от начала до конца в том порядке, в каком она вышла из коробки. Не толкуй, не открывай буклет — просто смотри. Замечай манеру рисунка, краски, какие карты держат взгляд и от каких хочется отвернуться. Это ваше представление друг другу, и, как всякое представление, торопить его не стоит.
Задать колоде вопрос
Спроси что-нибудь простое — хочешь ли ты со мной работать, как нам лучше работать вместе — и вытяни одну карту наугад. Не выжимай из неё толкование: запиши первое впечатление, телесное ощущение, слова, пришедшие раньше рассуждения. Спустя годы эта первая карта нередко весит больше, чем можно было заподозрить тогда.
Написать посвящение
В тетради, на внутренней стороне коробки или хотя бы про себя — одна фраза о том, для чего тебе эта колода. «Побудь со мной в этот год переездов». «Подержи зеркало, когда я начну колебаться». Это не заклинание, а ясно названное намерение: карта работает зеркалом, и фраза решает, куда это зеркало повёрнуто.
Давать ли колоду в чужие руки
· Взгляд хранителя ·
Колода, которой читают годами, впитала ритм тасования, дыхание, форму возвращающихся вопросов — своего рода телесное созвучие. Чужие руки его сбивают, и мелкие неосознанные привычки того, кто взял колоду (всегда поправить лёгшую вверх ногами карту, всегда пропустить одну и ту же), просачиваются в порядок и там остаются. Это не утверждение о переносе чего-то невидимого, а утверждение о памяти тела: гитара, на которой поиграл другой человек, возвращается с чуть изменившимся строем, и дело не в гитаре.
· Взгляд того, кто передаёт ·
Таро — инструмент, и чрезмерное таинство заслоняет собою чтение. Вытянуть карту с друзьями после ужина, дать колоду, чтобы показать расклад, обменяться колодами на семинаре — это часть культуры таро, а не её порча. Присловье в этом лагере звучит резко: колода страдает от почтительного заточения сильнее, чем от десяти чужих рук.
Ни один из взглядов не прав окончательно: это вопрос личных пределов, а не тайного правила. Можно держать одну колоду для себя и другую напоказ, а можно одну — и давать её любому, кто зашёл. Правильный ответ тот, при котором тебе спокойно читать.
Уход за цифровой колодой
Lunarcana не требует ухода за бумагой: ни пыли, ни сырости, ни стирающегося обреза. Но привычный порядок начала работает для цифровой колоды не хуже, и порог у него даже ниже. Постоянный час — последние десять минут перед сном или первые после пробуждения. Постоянная обстановка — низкая лампа, телефон беззвучно и экраном вниз. Отрезок дыхания — три вдоха вдвое медленнее обычного. Три условия, поставленные друг на друга, складываются в цельный распорядок, для которого не нужно ни единого предмета.
Стоит завести и порядок завершения: прежде чем уйти со страницы толкования, скажи про себя короткую фразу — «на сегодня довольно, спасибо» — или запиши строку в дневник. Ничего таинственного здесь нет; но повторённая месяцами, эта строка становится якорем, и знание о том, где чтение началось и где кончилось, весит больше самой обстоятельной очистки.
Проститься с колодой
Когда колода истёрлась настолько, что читать по ней трудно, или когда замечаешь, что больше не тянешь из неё карт, простись с ней с некоторой церемонией. Дорог обычно три: завернуть в хлопок и убрать в коробку, как убирают рукопись; закопать в саду, помня, что у нынешних колод есть плёночное покрытие и снять его нужно прежде, чем бумажная основа вернётся в землю; передать человеку, который читает, вместе с листком о том, что вы двое по ней прочли. Не сжигай: ламинат современных карт при горении даёт ядовитый дым. Способ всё равно значит меньше, чем сказанное вслух спасибо.
Что дальше
Правда ли колоду нужно класть под луну? Портится ли забытая колода? Разбор вместо суеверия.
Карта дня · созерцание · двадцать один день, чтобы завести практику
Восемь фаз — сроки для лунных ночей и для практики
Окуривание · пало санто · культурное присвоение